Ориентир

Добро пожаловать!

География посетителей

Баннер
Баннер
Главная
Барин и холопы | Печать |  E-mail
Автор: И. О. Отступник   

Что бы там ни вещали разные дарвины, лысенки да мичурины, человеческая натура не меняется. Каждая эпоха содержит порцию своих тупиц, пожирателей благ, и ломоносовых, идущих пешком за наукой. Нет, конечно, велико благотворное влияние хорошего образования и сытой кормежки, но конкретную породу стада изменяют все-таки не бараны, а пастухи (смею надеяться на понимание теологического подтекста моего намека). Одному от рождения все дороги открыты для постижения мира, а он, видишь ли, живет себе, обезьяна-обезьяной всю жизнь, разве что без хвоста… Однако же, хватит сетовать на несправедливости бытия – пора и сказку сказывать.

Итак, в округе одного старинного городка находилось некое селение. Так как практически все купитерские сказки охватывают период «перестроечный», так сказать, то смело можно заявить, что в поселке том была полная разруха и безработица. Однако народ в селении жил общительный, инициативный – все норовили какую-то материальную выгоду из окружающих природных ресурсов извлечь. Всякий, можно сказать, бездействующий селянин готов был сверхценную идею на грудь принять. Вот на эту благодатную почву и упало зерно кладоискательства.

Дело было так. Заехал в поселок некий корреспондент и начал себе ахать да охать, народ баламутить расспросами. Потом в самом, что ни на есть, центральном телевидении появилась долгая передача «Тайна богатства N-ского края». Все население поселка к телевизорам приникло, информацию, как нынче говорят, получали. И оказалось по этой «информации», что вся знать близлежащего города в стародавние времена облюбовала окрестности их родного поселка. Настроили баре усадеб и начали щеголять богатством, свозить в свои хоромы диковинки всякие. До самой революции процесс накопительства продолжался. Потом, правда, зачах. Деревеньки, в которых рабочий люд при барских хоромах содержался, наслаждались спокойной жизнью недолго. Прокатилась война гражданская по тем краям. Кто в белые пошел, кто – в красные. Остальные вообще от голодухи поразбежались. Избы крестьянские красно-белое воинство, многократно проходившее через эти места, на дрова да на блиндажи раскатило. Остались одни камни фундаментов. Народ в хутора и деревеньки так и не вернулся. А сам поселок ближе к железнодорожной ветке подвинулся. Деревни, что и оставались, подпали под указ укрупнения населенных пунктов. Вот и поросли лесом да пустышником остовы усадеб барских и фундаменты изб холопских.

Прослушали селяне популярную передачу, и разгорелась у них в сердцах кладоискательная лихорадка. Кто и при деле был, и те работу побросал. Схватились мужики за ломы и лопаты и кинулись громить да перекапывать барские развалины. Одно, другое лето рыли. Друг перед другом хвастались: «Я вот такое-то нашел, а я вот этакое». Только поглядеть на счастливчиков со стороны – что-то никто из них не богатеет. Бросили тогда мужики ломы и лопаты, отправились электронику изучать. Кто побогаче – из-за кордона приборы выписывают, кто победнее – «на коленке» металлоискатели собирают. Как снег стаял, опять возобновилась атака на барские фундаменты. Уж до подземельев добрались, их разрывать начали, а толку все немного.

Тут, как положено в сказках, появляется персонаж добра молодца, что сиднем на печи сидит. Звался добрый молодец, соответственно, Иваном. Работать умел, но на раскачку был тяжеловат. И в первый год и во второй – не поднялся со всем народом графские развалины громить. Копался потихоньку в огородишке, иногда на строительных халтурах работал, а сам все размышлял да подумывал: «Корреспондентам приезжим веры нет, но усадьбы в окрестных лесах больно часто насажены. А что из этого следует? А то, что и впрямь была какая-то местная мода наши края богатеями заселять. Предположим, что местные баре любили собирать разные редкости. Где он этот интерьер богатый? Увезти с собой в Париж они никак бы не смогли. Выходит, спрятали. От чего же наши мужики не богатеют?» А то, что искатели не богатели, стало очевидным. Все чаще закоренелые кладоискатели в далекие командировки отбывать начали. Все чаще на заборах стали появляться объявления: «Продам металлоискатель, недорого». Думал-думал на эту тему Иван, но отвлекли его от размышлений международные события, так сказать.

Приник к телевизору, смотрел, как доблестные американцы Ирак воевать стали. Зрелище интересное, все равно, что на чемпионат по футболу попал и за нашу сборную болеть начал. И вот когда вся эта пьеса закончилась, сытые американские рожи по всему Багдаду разбрелись, тут Иван с печки и слез. Побежал к родне деньги в долг собирать. Набрал нужную сумму, купил металлоискатель, харчей, снаряжения и в лес подался. Долго его что-то не было. Соседи начали поговаривать, что сгинул Иван в лесах. Уже дурным глазом на его избу поглядывать начали.

Ан нет, появился наш герой, грязный, худой, оборванный, но живой. Только недолго он дома гостевал. Привел себя в порядок, отъелся, отмылся и опять в дорогу. Теперь в столицу подался. С собой прихватил самого хитрого из селян, Котьку Дилера. Это кличка такая у парня была. За свои неполные тридцать лет кем только Котька не был – перечислить невозможно. А особых заслуг у него было две: на юридическом факультете три года учился и два года в зоне практику, так сказать, отбывал. Короче сказать, все жульства тот Котька Дилер знал, и законные, и незаконные. Прошло месяца два, а, может, три. Уже снег выпал. Вот как-то к Ивановому дому машина иностранного производства подъезжает, добротная да нарядная. Кто сидит за тонированными стеклами – не разберешь. А как дверь машины возле избы отворилась, так все наблюдатели в соседних домах занавески и пообрывали. Выходит из авто прямо принц заморский, общими повадками слегка на Ивана похожий. Отпирает ключом избу и туда проходит, разные коробки перетаскивает. Селяне из своих домов повыбегали – с гостем здороваться спешат. Иван носа не задрал, гостям рад: «Заходите, мол, земляки, вечерком на праздничный ужин, с удачной охоты всех угощу. Кому что должен был, долги верну».

Набилась к вечеру полная изба народу. На столах яства заморские, вина разные. Пей-ешь, сколько влезет – коммунизм, да и только. Выпили по первой, выпили по второй, и языки развязались. Стали селяне Ивана расспрашивать: «Куда ж ты Дилера девал? В город вроде бы вдвоем уезжали?» Отвечает Иван: «Колька Дилер в городе остался. Он сейчас в десять раз богаче меня будет, а без его хитрованства мне бы свой товар ни за что не пристроить». «А что же у тебя, Ваня, за товар такой? Грибы-ягоды сушеные али веники березовые?» Отвечает Иван: «А помните, земляки, байку корреспондентскую про скопище барских усадьб да богатство ихнее?» «Как не помнить? Многие искали, да мало что нашли. Хитрые бестии были – глубоко закапывали». «Так вот, слушайте, как все на самом деле было. Следил я за поисками наших кладоискателей и никак в толк взять не мог – то ли на самом деле в глубокие погреба запрятали ценности да замуровали их, то ли каким-то непостижимым образом за границу все вывезли? А может, красные или белые воины порастащили. С одной стороны, прятать-то, может, и прятали. Только ведь не верил никто в те времена, что революция долго продержится. Основное у господ в городе было – туда, в первую очередь, свои капиталы спасать кинулись. Бои гражданской войны, как вы знаете, здесь суровые были. Не до грабежей – живым бы остаться. То одни напирают, то другие. По нескольку раз местность из рук в руки переходила. Так вот и вопрос: куда же все-таки убранство редкостное подевалось? Тут мои размышления, политические, так сказать, события прервали. Помните, как в Ираке в первые послевоенные дни народ буйствовал? Тащили из дворцов все, что надо и не надо. Одни обои в дворцах, поди, остались. А диктор до этого как-то сказал: «Гляжу я на иракцев – до чего же они на русских похожи, такие же люди, мол, простые». Вот я и смекнул, что и наши «простые люди», как только баре в город уехали, первым делом кинулись в их дома все под метлу тащить да раскладывать по избам своим деревенским. Но времена суровые настали. Белые за грабеж господских домов по головке не погладят. Да и красные за укрывательство к стенке запросто поставить могут. А народ у нас хоть и прост, да друг на друга по простоте душевной в те времена часто кляузы писал. Вот и подумалось мне, не вокруг барских хором добро закопано, а возле крестьянских изб, от которых сейчас и следа-то почти не осталось. Наши мужики что говорили? Что, мол, у нищих крестьян в огороде искать? Кетмень да мотыгу? А у них там оказались вазы греческие да посуда серебряная.

Так что, селяне, вы сейчас, пока земля-то заморожена, по уму, по совести разделите запущенные земли, где некогда деревни стояли на паевые участки. По весне раскорчуйте свои делянки да прокопайте их хорошенько. Я ведь только сотую часть добра выбрал, а еще вам скажу, что земля-то очень для огородов хорошая – прямо сплошной чернозем. Как все перероете, ценности выберете, хотя бы картошку посадить – все дополнительный приработок будет. Только, чур, уговор – старшего выберете, чтобы воровство пресекал, это раз. Делянки по одиночке раскорчевывать, сами знаете, дело трудное. Поэтому корчевку всем миром делать надо. Это два. Деньги на посевной материал собрать от каждой семьи. Но и с лесхозом договариваться кому-то хитрому нужно».

Долго после этой вечеринки разговоры да пересуды в поселке шли. Лишь к самой весне от болтовни избавились да делом заниматься начали. Артель организовали. Опыт есть, ведь почти все взрослые мужики когда-то в одном колхозе работали. Конечно, чиновники, всякие бумажки артели подписывающие, о кладоискательстве и не думали. Три года они насмехались над поисками местных мужиков. Но зато по осени богатый урожай на новых землях получили артельщики, а сколько и чего труженики перевезли в столицу, в контору Котьки Дилера, про то никто не болтает. А что Иван? Иван новый дом построил, в гараже у него «Мерседес» стоит, ржавеет, а сам хозяин снова на русской печи возлежит, о чем-то размышляет да в потолок поплевывает.

Под незамысловатым сюжетом, стилизованным под народное словотворчество, скрывается рациональная идея, имеющая для поисковиков практическое значение. В личной поисковой практике меня иногда озадачивали «аристократические» единичные находки, обнаруженные возле развалин беднятских изб, где находка медной полушки – редкость. Многие подобные несоответствия вполне объясняются теорией «тихой экспроприации» г-на Копалкина.

 

По теме: правовой ликбез

  Joomla themes