Ориентир

Добро пожаловать!

География посетителей

Баннер
Баннер
Главная
Помощник печника | Печать |  E-mail
Автор: И. О. Отступник   

Есть люди, талантливые во всем. Таковые примеры украшают историю человеческой цивилизации. Большинство представителей народонаселения, по каким-то высшим законам, живет с замурованными наглухо нераскрытыми способностями. Нереализованные таланты бродят сами по себе где-то внутри человеческого «Я», не находя выхода. Как только не называют приверженцы разных теорий такую консервацию гениальности. У меня, же есть свое объяснение касательно нераскрытого потенциала россиян. Страна наша северная. До семидесяти процентов мерзлотный грунт у самой поверхности лежит, который только летом и лишь не надолго прогревается. Причем интересно, что мерзлота тает неравномерно: рядом с промороженным грунтом может быть участок растаявшей земли. Так вот, каждый отдельно взятый человек не есть «отражение» имеющейся власти (даже обидно от такого сравнений, ей Богу!), но есть отражение физического состояния поверхностных слоев земли. Эту завиральную теорию я ввернул в эпиграф сказки лишь для объяснения характера ее героя, не более того.

Жил да был в одном старинном селе печник. Звали его Дмитрием Михайловичем. Про мастера на селе говорили так: человек он хороший, но кроме печек и политических рассуждений ничего не знает, и знать не хочет. Но не Дмитрий Михайлович является главным героем, а его племянник из трудной семьи, как часто называют безмерно пьющих родителей социальные работники. Звали парня Генкой. Генкины родители пили все, что горит, пили много и быстро, словно наперегонки. Других проблем, кроме уничтожения спиртосодержащих жидкостей, у них не существовало. Порой кто-либо из них поднимет, оторвет от стола лохматую голову со встроенными в нее мутными гляделками, направит взор в ту сторону, где тенью прошмыгнет сын и замрет голова в неописуемом удивлении: «Кто бы это мог быть?» Так и жил бы Генка в своем доме тенью, питаясь остатками от скудных закусок вечно пирующих родителей, если бы не Дмитрий Михайлович, который подкармливал мальчишку сызмальства, а затем и к печному делу приобщать его стал. К тому времени Генка уже имел за плечами шесть классов сельской школы и два года обучения в интернате для умственно отсталых детей, откуда он регулярно и надолго убегал под крепкое дядюшкино крыло.

Основные Генкины беды закончились, когда на совершеннолетие родители сделали ему самый лучший подарок – померли, захлебнувшись в одном долгом и свирепом запое. Генка стал обладателем избы, проспиртованные и просмоленные табачным дымом бревна которой не сгниют, наверное, вовеки веков, и громадного сарая, в котором содержались лишь ржавая велосипедная рама и грабли со щербатыми кривыми зубами.

Дмитрий Михайлович тем временем практически выжил из села всех печников-халтурщиков и полностью царствовал на всю округу, работая без отпусков и выходных, а Генка без устали месил раствор и подносил кирпичи – на большие трудовые навыки у него не было ни способностей, ни желания. Любил парень лишь те рабочие моменты в процессе возведения печи, когда в каком-нибудь старинном доме печная труба прорывалась на захламленный всяческой рухлядью чердак. Тогда Генка становился очень плохим подсобным работником, чем расстраивал мастера.

Ненужные вещи в сельском обиходе распределяются по своей никчемности следующим образом: вещи, уже негодные, но потенциально способные выполнять какие-либо ясные функции, расползаются по сараям и чуланам, а вещи, совсем неприменимые для дела или имевшие таинственное для хозяев предназначение, улетали на чердак, где хранились иногда столетьями. Когда Генка попадал в этот сказочный мир ненужных вещей, то им овладевало предчувствие чего-то великого. Причем, интуитивно он всегда мог отделить «зерна от плевел», считая зернами те предметы, применение которым не мог объяснить ни он, ни мастер-печник, ни хозяин дома.

Обычно по завершении работ, когда наступал момент торжественного обмывания новой печки, Генка скромно подходил к уже захмелевшему хозяину и спрашивал: «А можно я на чердаке в хламе покопаюсь? Детальки поищу?» Радостный хозяин, являющий собой в этот момент образец добродушия, обычно говорил примерно следующее: «Бери, парень, все, что домой дотащишь. Ничего там путного нет». И принимался дальше выслушивать умные речи печника о демографической катастрофе индейцев в Гондурасе или видах на урожай риса в провинции Хань-Нань. За те два-три часа, пока в горнице шла гулянка, Генка набирал много всевозможных предметов, затем бежал к себе домой, за купленной специально для таких дел вместительной тележкой, и укладывал туда все, что ему было позволено взять. Так как Дмитрий Михайлович брал заказов очень много, то практически после каждого завершенного дела Генка увозил к себе в сарай целый ворох всякой всячины.

Старый печник пытался образумить парня, но Генка был непреклонен. И если бы не хлопоты Дмитрия Михайловича, то, наверное, вскорости бы помер с голоду, так как сам еду не покупал, а к деньгам относился очень даже небрежно. В конце концов, его дядька просто стал откладывать Генкины деньги на сберкнижку. Так проработали они вместе, наверное, лет пять.

Когда Дмитрий Михайлович занемог, а затем и вовсе перебрался на сельское кладбище, Генка остался без дела. Поначалу его стали приглашать на кладку печей. Но стоило ему самостоятельно сложить одну печь, как все заказчики в ужасе разбежались и больше его не беспокоили. Пошел тогда парень на ферму работать. Потыкал вилами навоз и заявил бригадиру, что нет у него тяги к животноводству. Полгода после смерти дядьки мыкался в селе, как придется, а когда через полгода получил по завещанию свою сберкнижку, то просто стал обеспеченным бездельником. Большинство своего свободного времени проводил в сарае, разглядывая и перекладывая с места на место свои сокровища, нажитые праведным трудом по чердакам всей округи. Так как забот о добыче средств на пропитании у парня не стало, то он начал потихоньку привыкать к цивилизации. Дважды ездил в город.

Во время последнего визита занесла его нелегкая на вещевой рынок, тот, что в простонародье барахолкой называется. Поразило парня, то, чем люди на этих барахолках торгуют. Один – фотоаппаратами старинными, другой граммофонами, третий радиоприемниками начала века. Обратился к одному торговцу механической рухляди: «Послушайте, а кто это у вас покупает? Разве есть такие чудаки?» На что торговец, слегка обидевшись, отвечал: «В других странах, милок, вдесятеро от моей цены платят. Да стар я уже, за кордон товар возить, с таможенниками воевать. Вот и сбрасываю здесь по дешевке». «А как вы отличаете детальки одной машины от другой? Ведь смотрите, как похожи. Как можно собрать и не ошибиться?» «Не изволь беспокоиться, парень. Такого специалиста, как я, теперь во всей Росси не сыщешь». В этот миг Генка и понял всю однобокость своего развития и произнес совершенно сказочную фразу: «Послушайте, дедушка. У меня есть много-много старых вещей. Давайте будем работать вместе. Только вы меня, чур, не обманывайте». На что дед ему ответил: «Эх, милок, подошел бы ты ко мне лет двадцать назад, я бы, может быть, тебя еще и обманул. А теперь для чего мне большие деньги? О душе думать пора».

И снова стал Генка чем-то наподобие подсобника, потому что дед, приехавший к нему в гости, как увидел богатства сарая, аж помолодел с лица: днями напролет крутит-вертит, разные детальки прилаживает, приборы собирает. А Генка, словно официант в хорошем ресторане, мухой носится по всему сараю. Пришлось, конечно, потратиться, инструменту всякого и оборудования накупить. Все будние дни вдвоем работают, а по выходным на барахолке стоят, изделиями, собранными в сарае, торгуют. Оказалось, что Генка такие нужные для коллекционеров вещи насобирал, а дед так их ловко отремонтировал, что потекли рекой в их карманы деньги.

Однажды дед говорит Генке: «Пора нам расширять производство, милок. Во-первых, мне помощник более толковый, нежели ты, нужен. А во-вторых, многие интересные вещи собрать не могу. Деталей для восстановления не хватает. Как свою часть проблемы решить, я знаю. Есть ученик у меня. А вот где детали разыскать, не ведаю». Задумался Генка, и думы были у него грустные. Хандрить стал, на себя наговаривать да за бестолковость ругать. Воскликнул как-то в расстроенных чувствах: «Чего же я сам-то делать умею в жизни своей бестолковой? Только кирпичи подтаскивать да раствор месить!» Воскликнул да в своих словах и ответ на задачку нашел. «Вот что мне нужно, – думает он. – Хороший печник. А лучше печник с помощником».

Печники, что работали в близлежащей округе, покойному Дмитрию Михайловичу в отсутствие двух добродетелей уступали: меры в потреблении спиртного не знали и за внешней политикой совсем не следили. Так вот. Генка их заставил своих наемников подписаться на полную трезвость, а для принятия и сдачи объектов еще одного человека нанял – профессионального массовика-затейника, который с всякими шутками-прибаутками печку построенную с хозяином обмывал. Когда по селу прошел слух, что Генка забесплатно печи ремонтирует, сам работу мастеров оплачивает, никто не удивился, что за такую благотворительность он просит разрешения чердачные «сокровища» собирать. О таком чудачестве все давно уже знали. Заказы опять валом повалили.

Сколько-то времени такая работа продолжалась. Потом Генка все реже и реже стал появляться в селе, потом и вовсе в город переехал. Печная бригада на свой манер перестроилась, а о Генке только память в селе осталась. Вспоминали его чаще, как человека, абсолютно к жизни неприспособленного, глупого, но безобидного. На этой неопределенной фразе можно было бы и закончить сказку, но у нее, оказывается, есть продолжение. По первому времени обосновался Генка в маленькой городской комнатухе, деньги у него были, и решил он купить себе квартирку попросторнее. Обратился в одну риелторскую контору, ему говорят: «Есть одна квартира, бывшего генерала. Его дочка специально из Америки приезжала, только вчера деньги получила. Мы предлагаем эту квартиру вам на пол-процента дешевле, если вы сами там косметический ремонт сделаете и весь хлам от старых хозяев выбросите. Наши работяги сейчас в авральном порядке крупный заказ сдают, а на стороне работников нанимать у нас не принято». Как про старый хлам Генка услышал, так сразу это предложение и принял – обострение «чердачной» болезни дало себя знать, а когда он увидел то, что торговец недвижимостью «хламом» называл, так сразу его очередное озарение посетило. Сколько квартир таких продается? Сколько неоцененных антикварных вещей на помойки уходит? Риэлторы с такой мелочью возиться не хотят, им живые деньги подавай, а Генке работа такая – в радость! Предложил Геннадий вскорости свои бесплатные услуги по «зачистке» купленной недвижимости сразу же трем фирмам, и заработала его прежняя бригада, усиленная соответствующими специалистами.

Хочу отойти от традиционного критиканства творений Терентия Осиповича, рассказ мне понравился, что самое главное, с практической стороны. В качестве примера, подчеркивающего ценность предложенных идей, хочу привести задокументированный факт обнаружения на помойке в поселке Песочное (Ленинградская область) подлинного акта о сожжении трупа Григория Распутина, который сейчас хранится в музее Истории Революции («Парламентская газета», №88, 2003 год). Этот и прочие ценные документы были выброшены при смене домовладельцев. А вы говорите – аукционный дом Сотбис!

 

 

По теме: правовой ликбез

  Joomla themes