Ориентир

Добро пожаловать!

География посетителей

Баннер
Баннер
Главная
Сапёр | Печать |  E-mail
Автор: И. О. Отступник   

Придется начинать сказку с избитой-преизбитой фразы «жизнь полна противоречий», потому что тема сказки может оказаться слишком болезненной для многих людей, прошедших через суровые испытания огнем войны. Как-то я прочитал в одной популярной книге рассказ психолога о совершенно непонятном поведении бывшего заключенного «лагеря смерти», который, спустя двадцать лет, очутившись в составе туристической группы, на месте своего лагерного барака совершил якобы необъяснимый поступок. Представьте, как вполне респектабельный турист с солидным брюшком, зарыдав, вдруг воскликнул: «Господи! Только здесь я был по-настоящему счастлив!» Видевшие эту сцену люди посчитали, что человек просто-напросто сошел с ума. Только психолог все объяснил: «Здесь прошли молодые годы узника. Здесь он переживал всю остроту борьбы со смертью».

Жил да был один парень. Звали его Геннадием. Когда-то давно по идейным соображениям он пошел на войну. Геннадию везло: воевал, как и положено романтическому герою, только с вооруженными врагами, «вражьих голосов» не слушал и свято верил, что защищает дальние подступы к рубежам своей родины. Статистика утверждает, что жертвами современных войн становится более семидесяти процентов мирного населения, однако до поры до времени наш герой об этом обстоятельстве не имел ни малейшего представления. Но такой случай представился. Однажды, после скоротечного боя в горах и выматывающего марш-броска, их отделение остановилось в маленьком кишлаке, жители которого весьма миролюбиво встретили нежданных гостей. Бойцы, укрывшись от палящего солнца под навесом, приводили в порядок оружие. То ли усталость сморила одного молодого солдата, то ли это было роковой оплошностью, но во время чистки автомата он, выстрелом в упор, случайно убил своего товарища. Парня и его командира ожидало суровое наказание на родине. Командир ушел к радисту, как подумал Геннадий – сообщить о случившемся на базу. Затем отделение поспешно вышло из кишлака в горы, а через некоторое время авиация сравняла деревню с землей, в сообщении же командира значилось, что разведчики подверглись нападению душманов, в результате которого был убит один военнослужащий.

Возможно, именно этот «боевой» эпизод повлиял на решение Геннадия сменить воинскую специальность разведчика на специальность сапера, но это случилось уже после ранения и госпиталя. Когда он вновь вернулся в строй, то стал сапером. Войны заканчивались, начинались новые, Геннадий кочевал с одного, так называемого, «театра военных действий» на другой, совершенствуя свое мастерство. Игры с притаившейся в земле смертью настолько его захватили, что, когда настал такой момент, и медкомиссия полностью забраковала Геннадия в связи с последствиями ранения, он просто не находил себе места от отчаянья. Не хочется выдумывать, чем жил Геннадий на гражданке и какие способы добычи пропитания испробовал. Бог упас парня от работы на бандитов, но страсть к рисковым предприятиям привела его вновь к поисковикам: в составе одного военно-исторического клуба он взялся без устали разыскивать взрывоопастные предметы, оставленные на полях сражения Второй Мировой. Такому мастеру саперного дела казалось скучным простое извлечение из земли старых боеприпасов, для остроты ощущений Геннадий начал разбирать смертоносные находки и удалять взрыватели, что, конечно, никто из здравомыслящих членов клуба ему позволить не мог – проржавевшие трофеи иногда вели себя непредсказуемо. Пришлось Геннадию оставить официальную организацию и продолжать свое поисковое занятие в одиночку. Дважды он был пойман, попадал под облавы, проводимые милицией с целью отлова «черных следопытов». Привык Геннадий правду говорить, но ему не верили. Тогда пришлось показать омоновцам пару-тройку шуток с взрывчаткой, которые заставили милиционеров в ужасе разбежаться.

Однажды его все-таки задержали и стали допрашивать. Крупно повезло парню, что допрос вел следователь, который сам недавно побывал на войне. Вскоре протокол был отложен в сторону, а допрос перешел в задушевную беседу. В конце разговора следователь сказал: «Вот что, Гена. Ты здесь пропадешь. Либо подорвешься на «ржавчине», либо тебя все-таки посадят. Знаешь, как бы я поступил на твоем месте? Или хотя бы попробовал. Вот, например, попытался бы выехать в какую-нибудь страну, где недавно бои шли. Как частное лицо предложил бы свои услуги местным властям по разминированию». Отвечает ему Геннадий: «На что же я там жить буду? Вряд ли частному-то лицу кто-нибудь платить будет». Следователь задумался, а потом и говорит: «Ну, во-первых, будет день, и будет пища, как говорится. Хотя бы местные жители тебя прокормят. А вот еще что мне в голову пришло. Ты, когда был сапером, не припомнишь ли какой случай, чтобы посторонние предметы ценными древностями оказались?» Вспылил, было, немного Геннадий: «Подумай сам, до того ли мне было? Хотя постой. Однажды извлек какую-то старину, командиру своему подарил. И еще двое ребят молодых хвастали о своих находках. Только они им не пригодились. Слишком уж отвлекались по пустякам во время работы. На том участке, помнится, много пластиковых мин попадалось, там основную работу собаки, а не металлодетекторы, выполняли». Говорит следователь: «Ну, там, куда я тебе ехать советую, под пулями работать не надо. И гнать тебя тоже никто не будет. Хотя наверняка я сам не знаю. На войне я по другой части служил».

Вышел Геннадий из милиции в задумчивости, а полгода спустя, сапер уже объяснялся на плохом английском языке с толстым чиновником одной из южных стран, пережившей страшную братоубийственную войну. Чиновник очень удивился, когда Геннадий согласился на мизерную оплату своих услуг по разминированию.

Прибыл к месту назначения, нигде не задерживаясь. Уголок бедной провинции встретил его палящим солнцем. Все дороги, тропинки, поля были нашпигованы смертоносными зарядами. Подцепив первую мину на новом месте, Геннадий только улыбнулся ей, как старой знакомой. Мина оказалась старого образца, в железном, а не в пластиковом, корпусе. Работа шла своим чередом. Сапер втянулся в работу и привык к местным условиям, чувствуя себя, так сказать, вновь на коне. Все боеприпасы на минных полях оказались хорошо определимы металлоискателями. Разговор со следователем про находки старинные как-то позабылся, но случай помог вспомнить.

Как-то раз его миноискатель засек предмет, который оказался закопанным глубже уровня минирования. Шутки ради, он вскрыл землю и, к своему изумлению, извлек из нее позеленевшую от времени древнюю статуэтку. При этом новое, доселе неведомое, чувство ликования наполнило его душу. «Как же так? Вроде бы опасности тут нет. А переживания, словно я подвиг совершил или еще чего такое сделал? Сильная штука». Полюбовался находкой, почистил слегка рукавом и, поразмыслив маленько, придумал, как дальше быть.

Спустившись со своей «горной разработки» в поселок, он разыскал человека, у которого был фотоаппарат моментальной съемки. Все жители преклонялись перед бесстрашным сапером, который уже расчистил не один гектар сельхозугодий и дорог. Поэтому хозяин фотоаппарата безоговорочно вручил Геннадию свое единственное сокровище. Сапер вернулся к своей находке. В горах она была в полной безопасности – ни один селянин не осмелился бы зайти за предупредительное ограждение.

Сделав несколько снимков статуэтки, Геннадий отправился с ними в столицу, где долго разыскивал в кабинетах нужного человека. Когда все-таки отыскал такого человека и показал ему снимки, тот, забыв о приличиях и традиционной сдержанности, выхватил фотографии из рук сапера. «Где вы это нашли? Искали рядом? Что вы за это хотите?» – бубнил чиновник в крайнем возбуждении. Наконец, он сумел взять себя в руки и стал объяснять ценность такой находки. Геннадий не очень хорошо понял специфические термины на английском языке, но картина вырисовывалась интересная. Возможно, это лишь первая находка в серии очень важных для страны археологических открытий. Чиновник посчитал, что сапер нашел неведомую караванную тропу через горы, которая пролегала тысячелетия тому назад. Ученый чиновник принес карту и попросил показать приблизительно место находки. Когда Геннадий уверенно ткнул пальцем в желто-коричневые разводья участка предгорий, чиновник побледнел: «Там же сплошные минные поля!» «Вот я их и ликвидирую». Чиновник глубоко задумался, прикусив губу, затем сказал: «Я, конечно, вас хорошо понимаю. Вы герой, спасающий наш народ. Но герою тоже нужно жить, заводить семью, иметь хороший дом. Давайте сделаем так. Вы будете продолжать свою работу. Посторонние исторические находки будут оставаться пока у вас, а я буду вести переговоры со своим правительством, чтобы, соблюдая все законы, пытаться учесть и ваш материальный интерес. Где вас можно разыскать?» Геннадий назвал поселок, где базировался, распрощался с чиновником и отправился к себе на «плантацию».

Пережитая радость от находки вынудила немного снизить темп разминирования округи. Но Геннадий, как опытный воин, конечно, не забывал о предосторожностях и хорошенько проверил всю территорию возле своей находки. Теперь, когда все найденные мины были обезврежены, он приступил к более детальному обследованию местности, обращая внимание даже на самые слабые сигналы. Военная и хозяйственная деятельность, конечно, нанесли отпечаток на характер его находок. Кучка современного хлама, собранная на небольшой глубине, росла. Но вот, наконец, он приступил к выкапыванию глубоких предметов. Его добычей стал бронзовый боевой топор и десяток наконечников от стрел.

Положение наконечников в земле явно показывало, что стреляли с трех сторон в одну и ту же мишень. У Геннадия сложилось впечатление, что картина боя, происшедшего на этом месте, была следующей. Группа лучников кого-то преследовала, поднимаясь из долины. Беглец принял бой, прячась за группой камней, прикрывавших вход в ущелье. Высота камней позволяла предположить, что у беглеца могла быть лошадь, оставленная в безопасном месте. «Вон там, например», – подумал Геннадий, заметив возле высокого камня острый выступ, который вполне мог служить для привязи коня. Вскоре сапер нашел подтверждение своей догадки – потерянная подкова и несколько крупных позеленевших монет. «Значит, так. Беглец обстрелял преследователей, заставив их спешиться, а затем, припрятав лишние вещи, потихоньку увел коня до поворота ущелья. Прикрываясь этими камнями, повернул за угол и опять пустился вскачь». Поразмыслив еще немного, он поискал за камнями удобную позицию для стрельбы и, посмотрев со своей позиции в сторону долины, раскинувшейся внизу, определил место, где стрелы могли настичь всадников, и направился в ту сторону. Его металлоискатель вскоре обнаружил под каменной осыпью древний шлем, свалившийся с головы убитого или раненого воина. Геннадий присел и расстелил на колене карту. Ущелье заканчивалось тупиком, протяженность его была не больше пятнадцати километров. «А если учесть, что конь без подковы в горах быстро захромает, то, может быть, все ущелье мне обыскивать не придется для разгадки этой тайны», – подумал Геннадий и стал с работой подниматься в горы, порой действуя больше, как сапер, чем как кладоискатель.

Чем дальше в горы он поднимался, тем реже попадались следы войны. Особенно после того места, где на очередном повороте ущелья всюду были видны следы недавней жаркой схватки с использованием стрелкового оружия. За несколько дней поисков в ущелье он больше ничего интересного не нашел. Отвесная скала, преградившая путь, делала ущелье непригодным для караванных троп.

Вечерами у себя в комнате Геннадий часто размышлял о судьбе всадника, а порою засыпал с этими мыслями. Иногда события прошлого проникали в его сны. Когда это случалось, он видел неравный бой одного против пятерых или шестерых человек. Во сне получалось, что исход боя был различен. Иногда побеждал одинокий всадник, иногда его враги. Однажды ему даже приснилось, что он сам скачет по горячим камням под свист стрел.

Как-то раз, когда он собирался выходить на работу, то увидел на дороге в клубах пыли приближающийся автомобиль. Это приехал знакомый правительственный чиновник, которому Геннадий показывал фотографии. Поздоровавшись с гостем, Геннадий доложил о своих небогатых находках. Чиновник во время разговора кивал головой, а затем сказал: «Знаете, мы провели архивный поиск по этой округе. Ваша находка была совершенно случайной. По материалам, проведенным в довоенные годы здесь серьезной археологической разведкой, британские ученые убедительно доказали, что в этом районе нет, и не может быть никаких ценностей, никаких реликвий. Местность практически была не заселена по различным географическим и историческим причинам. Теперь о вашей находке. Денег на вознаграждение правительство не смогло выделить. Но я сумел выхлопотать бумагу, по которой все найденное вами впредь в этом районе вы сможете беспрепятственно вывезти за границу государства. Но это, конечно, может произойти лишь в обмен на статуэтку». «Предложение интересное. А что мне помешает, например, начать тайные раскопки в более перспективных местах и в то же время воспользоваться документом на свободный вывоз?» Чиновник неожиданно рассмеялся: «В традиции нашего народа есть парадоксальные черты характера – простодушие и подозрительность одновременно. Чтобы следить за вами, даже не нужно привлекать официальных лиц. Любые ваши передвижения известны не только поселку, но и в городе, и даже у нас в министерстве». «А как обстоят дела с такой чертой вашего национального характера, как твердость данного обещания?» – спрашивает Геннадий. «Не извольте беспокоиться. Ваш труд и так незаслуженно низко оплачивается. Поэтому я и мое правительство только порадуемся, если найдется что-то для вас ценное, но выпадающее из общей исторической концепции, принятой нашей идеологией. Увы! Политика в иные моменты развития общества важнее исторической правды. Надеюсь, вы поняли меня правильно и согласитесь с моим предложением». Геннадий согласился и повел чиновника, опасливо переступающего по недавно разминированной тропе, к месту находки статуэтки. Там же и состоялся обмен ценностями. Чиновник получил реликвию, а сапер – правительственную бумагу, где была записана лишь одна фраза: «Разрешено к вывозу личной собственности» и подпись самого высочайшего начальства.

После отъезда чиновника Геннадий занялся своим привычным делом – разминированием полей и дорог, затем тщательно обследовал каждый расчищенный участок. Количество интересных находок постепенно росло. Иногда он даже прикидывал, что смог бы получить на родине за найденные реликвии. Вот уже и близился тот день, когда работа в этом районе должна быть завершена. Выданная Геннадию бумага и условия, оговоренные с ним, практически запрещали ему вести саперные работы в других районах. В противном случае пришлось бы расстаться со своей, уже полюбившейся ему, коллекцией. Напоследок Геннадий решил еще раз навестить знакомое ущелье.

Поднимаясь по каменистому дну высохшего ручья, он достиг места боя недавней войны. И тут его осенило. Ведь обследовав все ущелье, он здесь лишь убрал несколько взрывоопасных предметов, не собрав сотни разбросанных по камням гильз. Возможно, металлический фон гильз и скрывает разгадку тайны? Геннадий начал собирать все следы войны в кучу. В одном месте под каменным обвалом обнаружился отчетливый сигнал. Когда он растащил глыбы, то обнаружил под ними мумифицированный в сухом горном воздухе трупп убитого несколько лет назад солдата. Причиной сигнала металлоискателя послужил патронташ на поясе воина.

Оставлять мертвеца непогребенным Геннадий посчитал недостойным для себя. Поэтому он оглянулся вокруг, подыскивая место, где бы можно было вырыть могилу. Отложив в сторону металлоискатель, Геннадий начал рыть в единственно возможном для рытья месте, в небольшом песчаном холмике на самом повороте ущелья. Углубившись уже больше метра в песок, его лопата вместе с очередной порцией грунта выбросила из ямы какой-то крупный ком глины, который, ударившись о землю, рассыпался вдруг десятками кроваво-красных брызг. На какой-то миг Геннадия охватил мистический ужас: «Следы тысячелетней трагедии в угрюмом ущелье, скорчившаяся мумия мертвеца и глина, превратившаяся в кровавые брызги!» Но это был лишь миг. Дальше в голове промелькнул единственно возможный ответ – рубины. Геннадий с поразительным спокойствием для такого случая собрал драгоценные камни в кучку и, присев на край вырытой могилы, глубоко задумался.

Думал он о себе, о жизни и о смерти, его взгляд блуждал, переходя с мертвеца, на рубины, лежащие под ногами, на высокое синее небо. Ему вдруг показалось, что в эти минуты где-то глубоко-глубоко внутри, может быть, в самом сердце лопается какой-то давно назревавший гнойник, давивший на душу с того момента, как он взял в руки оружие. Соприкосновение с древней трагедией – иначе объяснить появление закопанных здесь рубинов было невозможно, вид останков современного воина – все это каким-то образом вылечило его, Геннадия, от подсознательной тяги к сокращению своего жизненного пути. Красные камни напомнили о жизни, сверкающей в царстве мертвых, слугой которого он был все предыдущие годы. Случилась как раз та парадоксальная реакция, когда проявление бренности человеческих устремлений пробудило жажду жизни.

Геннадий встал, аккуратно сложил в карман самоцветы, положил останки воина в яму. Затем, помедлив секунду, бросил в могилу свой включенный миноискатель, который еще долго жалобно пищал из-под слоя свеженасыпанной земли.

Несмотря на стилистическую шероховатость повествования, автору, на мой взгляд, удалось передать философский подтекст рассказа. Возможно г-на Копалкина, никогда не принимавшего участия в боевых действиях, обвинят в незнании психологии воина-ветерана, но у меня сложилось впечатление, что материалы автор брал не из газетных публикаций, а из повествований реальных участников событий. Совершенно неубедительно выглядят взаимоотношения героя рассказа с чиновниками «далекой южной страны», но жанр «сказительства» такие фантазии допускает.

  Joomla themes