Ориентир

Добро пожаловать!

География посетителей

Баннер
Баннер
Любитель больших камней | Печать |  E-mail
Автор: И. О. Отступник   

Отдельно стоящий камень, по некоторым поверьям, есть символ неразгаданной тайны. За большими камнями всегда прячутся различные силы – от неведомых духов до снайпера с винтовкой со стеклышками. Валун в чистом поле для путешественника служит промежуточной целью, конечной точкой очередного этапа пути: мол, дойдет до камня, а там отдохнет. Привлекает он и как место свиданий или место сборищ каких-либо. Стоит послушать предания о больших камнях, а затем посмотреть на подробную карту, где все они, родимые, помечены, может, и откроется возможность при помощи рабочего инструмента заглянуть в прошлое, а повезет, еще и разбогатеть в придачу! Конечно, дрянь всякая тоже будет попадаться. Известно, что золото любит соседствовать со всяческим мусором, и нет в моих словах намека на какие-то социальные портреты, а просто общая закономерность прослеживается. Вот, как выберешь все банки, осколки сельхозтехники, битые бутылки, пробки, тут и может блеснуть брошенная древним язычником монета старинная, а то и клад, закопанный возле приметного камня, найдется. Уж такая сила у валунов, что в чистом поле или в лесу, они на самом виду живут, а тайны свои крепко стерегут.

Так вот. Жил да был один кладоискатель. Звали, скажем, его Семеном. Не то, чтобы профессия у него такая была романтическая. Нет. Он сторожем работал – сутки через трое, а двое суток из положенного для отдыха времени завсегда клады искал по полям и лесам. Все у него было, как и положено «современному Тому Сойеру», металлоискатель, лопата, пылкое воображение и врожденная сообразительность. Поначалу Семен, как и многие другие кладоискатели, по полям весной и осенью любил пройтись с металлоискателем. Тем более, что его прибор приспособлен был монеты от мусора на небольшой глубине отличать. Пока в новинку для местного населения было такое занятие, люди благосклонно относились к поисковикам: «Мол, мужики всегда как дети. Вот и балуются». А как поползли слухи, что дело это выгодное, всяк норовил со своего поля согнать. Да и сами кладоискатели виноваты. То ямы незакопанные оставят, то в засеянном поле рыться начинают. Убыток хоть и невелик, но крестьянину и так работы хватает, а тут разные увальни приезжают, пакостят. Обидно.

Стал тогда Семен камнями приметными интересоваться, что в полях и в лесах находятся. Так и селянам легче понять, если, например, такой камень на пахоте лежит, то рытье вокруг него уходу крестьянскому за урожаем не делает вреда. Наоборот, всякий хлам от камня соберет Семен да в канаву выбросит. Делал он так: найдет на карте себе объекты на два дня работы и едет к месту на своем мотоцикле. Обследовал, обкопал валун, к другому месту перебирается. До пяти камней успевал осмотреть за выходные дни. Добыча когда густо идет – полезные вещи сами из-под камня вылезают, когда редко. Так в любом поисковом деле происходит – от удачи и местных условий все зависит. Но так, чтобы золото мешками находить, такого не случалось.

Вот как-то рылся Семен возле огромного валуна, что на окраине деревни какой-то стоял. Вокруг него мальчишки сидят, любопытствуют. Семен их не гоняет, а, наоборот, всякому юному гражданину какую-нибудь ненужную всячину отдает. А те, как чайки на рыбу, на эти предметы налетают. Вот пошли из-под камня гильзы винтовочные, да не простого вида, а такого, что создавалось впечатление, будто бы все гильзы под паровой каток попали, или плющил их кто специально молотком. Спрашивает Семен у детворы: «Ваших рук дело, пацаны?» «На что нам хорошие вещи портить? – отвечают. – Раньше здесь ценные гильзы попадались. Все вокруг было ими засыпано». Проверил Семен вокруг камня своим прибором. И впрямь гильзы стреляные вокруг под дерном лежат целехонькие, только с одной стороны от камня – плющеные. Не поверил тогда деревенским ребятам, однако понять не смог, для какой такой забавы понадобилось гильзы плющить и тут же их выбрасывать. Что за радость в этом?

В другой ли год или через год, но совсем в другом месте нашел Семен опять пару-тройку гильз, плющенных, возле валуна. Любопытно ему стало – что же за нужда такие работы проводить – может, это ритуал какой языческий, непонятный?

Вот как-то во время обследования очередного валуна два пьяненьких мужичка к нему с расспросами пристали. Не то, чтоб докучали, а просто любопытствовали. Мужики в благодушном состоянии были, и давай ему всякую околесицу рассказывать: «Вот ты, парень, вокруг валуна вертишься. Хоть ты и городской, а всей правды о камнях наверняка не знаешь. Камни как грибы, из-под земли растут». Семену время передохнуть пришло. Отставил лопату, присел на землю, разговор поддерживать стал: «Это, мужики, не всегда случается. Только на холмах, где пахота идет. Плуг землю волей-неволей над камнями разравнивает. Вот и кажется, что камень растет. А если в низине вспашка, то камень, наоборот, вглубь земли должен уходить». Мужики засмеялись и говорят: «Совсем ты, милый человек, в нашем деле не понимаешь. Бывало, в одном месте камень под землю уйдет, а в другом вынырнет. Сколько раз уж примечали! Тут дело хитрое». Не стал больше возражать Семен. Вновь за работу принялся. Тут один из мужиков и говорит, после того как Семен десяток монеток старинных возле валуна собрал: «Это и есть твой улов? А все потому, что нас не слушаешь. Валун этот недавно из земли вырос, потому и добыча у тебя мала. А хочешь, подскажу тебе место, где камень за собой в землю целый чугун золота уволок?» «Легенда какая-нибудь?» – спрашивает Семен. «Сам ты легенда! Прадед мой, царство ему небесное, закапывал. А дед записку с точным описанием места и ценностей у него нашел». «Что же никто чугунка не достал?» «Об этом и толкую тебе, что один камень в землю ушел вместе с золотом, а другой валун на его месте вырос. То-то». «Да сам-то ты искал хоть этот чугунок?» Мужики замялись. Один другого локтями в бок толкает. Смеются: «Искали. И трезвые искали, а по большей части по хмельному делу свои поиски проводили, когда добавить душа просит. Камень этот двухметровой траншеей обрыли, только и нашли весточку от деда – монету серебряную с дырочкой, которую он там обронил и сыну наказал в записке, чтобы кроме чугунка с золотом обязательно монету эту откопал. Заместо талисмана семейного была. Теперь дома на гвоздике висит. А ты говоришь, нашли». «А мне место покажете?» «Нет, не покажем. Женам поклялись, что ни трезвыми, ни пьяными больше туда не пойдем. А то они, глупые, думают, что мы умом тронулись, стали как ты, например, кладоискателями. Расскажем, где это место. Сам найдешь».

Так и вышло, рассказали Семену. Все подробности описали, где, как до камня добраться. А за одно историю богатства поведали: «Пришел тот самый прадед с какой-то войны да неведомо откуда золото с собой притащил. А сам хитрющим мужиком был. По монетке из тайника выуживал. Жил хорошо, но не богатствовал. Зависти людской не привлекал. А как помирать в одночасье стал, речь-то у него и отнялась: только успел сыну план нарисовать. Так и помер, слова не сказав». «Что же, – говорит Семен – рассказ правдивый. Можно то место прибором проверить. Какую часть потребуешь?» Подумал мужик да почесал затылок, и говорит: «Ну, если ты утонувший камень с чугунком достанешь, во что я, конечно, совсем не верю, то забирай себе все». «Тебе что же деньги не нужны?» «Деньги, они, конечно, всякому живому человеку нужны. Но у меня чуток мудрости от прадеда по наследству досталось: так – я раз в неделю напьюсь, за работой весь хмель выйдет, а так – каждый день досыта ее любезную глушить буду. Сколько проживу на такой-то диете? Второе дело – баба моя теперь тихая и покойная. Все по хозяйству хлопочет. А будь у нее золота мешок? Нечто меня, небритого, миловать станет? Нет. Монету фамильную нашел, и хватит. Вот что, ты, если уж на то пошло, можешь мост через нашу речушку справить да за моих стариков свечку в церкви поставить».

Отправился Семен по указанным приметам в лес. Камень без труда нашел – под самой верхушкой холма. Видит, вокруг камня и впрямь траншея вырыта, вся травой заросшая. Валун сам по себе здоровый, словно изба крестьянская, никак не меньше. Так что обработали его мужики на совесть. Прошелся Семен для начала со своим прибором по дну канавы. Несколько банок ржавых, уже позднее накиданных, нашел. Тогда стал отвал проверять. Обнаружил много всякой металлической всячины, в большинстве своем бесполезной. Но одна монета золотая старинной чеканки с иностранными знаками ему все-таки попалась. А в траншее, что в сторону вершины холма смотрит, он нашел гильзу плющеную. «Эх, вырыли, наверное, чугунок за сотню лет, а монету выронили впопыхах. Ну, что же за обряд такой странный – гильзы плющить? Никак в толк не возьму».

Когда вернулся в город, стал у всевозможных специалистов расспрашивать. Сначала, конечно, к историкам пошел. Те плечами пожимают, не знают, мол. Потом решил у знакомого геолога, который в охотничьем деле большое разумение имеет, проконсультироваться. Вот при встрече и рассказал о находках плющеных гильз, которые то тут, то там попадаются, показал гильзу, с последнего места взятую. Покрутил, повертел приятель латунную пластину и говорит: «К охоте такая вещь вовсе не приспособлена. А вот объяснение я тебе по другой науке подыщу. Давай-ка припомним – камни, под которыми ты эти изделия находил, на ровном месте стояли или на склоне? Ну, хотя бы на небольшом?» Стал припоминать Семен, потом и говорит: «Последний, точно помню, на склоне возле вершины самой лежит. А предыдущий, вроде тоже не на равнине. Был уклончик невеликий». «Ну, вот тебе разгадка. То как гильзы возле камня появляются, не знаю. Может, кто из засады стрелял, может, ружья пристреливал. А вот почему плющеные, расскажу. Ты говоришь, что мужики тебя сказками потчевали о перемещающихся камнях. А доля правды в том есть». «Как же так? Ныряют, выныривают – бред какой-то». «Не ныряют, конечно, и не выныривают, но иногда ползают». Стоит Семен, глазами хлопает, понять ничего не может. А геолог продолжает: «Ты про движение ледников слыхал? Так вот. Когда мерзлая земля под камнем образуется, процесс примерно по такой же схеме идет. Ползет вмороженная в ледяной грунт глыба, если уклон существует, может на несколько сантиметров за зиму проползти. Тут многое зависит и от самого грунта, и от величины уклона, и от погодных условий. Глыба ползет, а мелкие предметы на месте остаются. Вот твои гильзы вмороженные под брюхом камня и заминаются как под катком».

Слушал Семен объяснение геолога, и тут его словно током ударило. «Послушай, – говорит. – Ты товарищ надежный. От всякого золота не одуреешь. Есть у меня место верное. И по твоим рассказам получается, что чугунок с золотом сейчас под брюхом валуна лежит. Давай нору под ним пророем». «Ох, не верю в чугунки твои, Семен. Однако знаю, что если рыть будешь, то, по неумению, завалит тебя землей под камнем, и будет тебе валун «памятником Неизвестному Кладоискателю». Давай сначала геофизическими приборами под брюхом твоего валуна грунт проверим. Тем более что канава, как ты говоришь, уже выкопана».

Взяли они с приятелем нужное оборудование и поехали на место. Одну катушку Семен держит, другую – его приятель с другой стороны камня, а провода к прибору подключены. Только они до середины глыбы дошли, слышат, прибор сигнал подает. Есть, мол, объект металлический. Прорыли тогда лаз по всем правилам подземной науки да и наткнулись на сокровище. На том и сказке конец, как Семен с приятелем богатством распорядились, не стану выдумывать, нет у меня про то никаких сведений.

У меня нет определенного мнения относительно «роста» камней из земли, сам я неоднократно примечал, что с годами они как бы выталкиваются землей на поверхность. Возможно, объяснения, приведенные автором в тексте, имеют под собой научную основу. Ценность обособленных валунов как возможных поисковых ориентиров не вызывает сомнений. Следует учитывать то обстоятельство, что некоторые крупные валуны и отдельно стоящие скалы внесены в реестр природоохранных комплексов, и земляные работы возле них требуют специального разрешения.

 

По теме: правовой ликбез

  Joomla themes