Ориентир

Добро пожаловать!

География посетителей

Баннер
Баннер
Провокатор | Печать |  E-mail
Автор: И. О. Отступник   

С точки зрения психиатрии, поиск легендарных кладов, содержащих в себе несметные сокровища, – состояние, пограничное. Нет заборов у психики, как на иных границах, но сколько людей эту незримую границу с разбегу перепрыгивают! Свихнуться, конечно, можно и по любому другому поводу, но поиски сверхценностей — «заскок» традиционный. Возьмите хотя бы милейшего Тома Сойера. Как он клад искал? Чистый воды бред! А выдумал этого юного параноика вполне взрослый дядька. Так что если появляется на поисковом небосклоне сверхценных кладов особо яркая звезда, то чаще всего это вольно отпущенный житель желтого дома. Само по себе сумасшествие – явление сугубо личное, но для того чтобы глупость повела за собой массы, обязательно требуется движущая сила. Скажете, сейчас основная сила в деньгах? Не обязательно, остались еще в природе движители иного порядка. Вот этим могучим силам и посвящена наша сказка.

Жил да был в одном селе парень по имени Гарик, всякий раз он хотел вылезти вперед всех и везде пытался верховодить — может, ему в детстве гадалка нашептала: «Быть тебе, Гарик, наполеоном российским», может, родился не по правилам. Пока комсомольские игры в моде были, он всегда вожаком был. Как игры кончились, и капитализм настал, взгрустнулось Гарику, ведь чтобы деньгами ворочать или хотя бы на воротил этих работать, нужно быть либо умным, либо сильным. А он ни тем, ни другим свойством не обладал.

Как-то увидел Гарик угрюмых мужиков, что курганы древние, как семечки, щелкают. По своему обычаю, стал он самым ярым «бугровщиком», а по комсомольской привычке трезвонить на всех углах о своих подвигах начал, как он лихо археологические памятники ломает. «Охотники за жареными утками» тут же окружили Гарика. Стали у него интервью брать. Вот и нес он всякую околесицу, отчасти где-то услышанную, отчасти из своего грабительского опыта взятую. Несмотря на отсутствие в нашей стране такой свирепой организации, как комитет госбезопасности, службы соответствующие остались. Методы прошлые тоже не совсем забылись, и кадры опытные не повывелись. Мельтешил Гарик перед оком чекистов, мельтешил, да и прихватили его как-то на подсудном деле. Говорят: «Все, парень. Устроим теперь тебе показательную порку. Спишем на твои злодеяния все грабежи курганные, и будет тебе долгая отсидка».

Нашептал тут Гарику один знакомый, что из бывших диссидентов: «Ты, — говорит, — носа, парень, не вешай. Коси под политического. Глядишь, с почетом из страны выдворят. И денег на дорогу выдадут». Тут попалась Гарику на глаза книжица про вольные нравы у златодобытчиков в далекой Австралии. И решил он для себя так: население Австралии малочисленное, умных людей нехватка, меня как молодого, ловкого, да еще и «политического» обязательно к себе примут. Наплодил Гарик кучу листовок в классическом стиле революционных воззваний и разослал всем знакомым и незнакомым, чтобы получатели этих самых листовок всю площадь австралийского континента этими бумажками забросали. Только вот стиль посланий Гарика настолько напоминал юмористическую программу, что, кроме смеха, его политическая акция никакого действия не возымела. Зато чекистов рассердила. «Мы тебя на свободе оставили, а ты вот какие штуки вертишь. Партии да движения в свою защиту создаешь. Страну на все континенты позоришь. Придется дело ускорить. Пора тебе на лесоповал отправляться». Повернули дело так, что Гарику срок засветился в недалеком будущем.

На одной из казенных встреч следователь ненароком как бы и говорит: «Парень, я гляжу, ты умный, активный, мировой славой обласканный. Жаль такому в зоне гнить». «Что верно, то верно, – вздыхает Гарик. – Жаль талант губить. Много Россия от этого потеряет». «А не думал ли ты, друг любезный, что среди кладоискателей иногда враги народа попадаются? Разворовывают национальные богатства да за кордон их умыкивают?» «Точно, – отвечает Гарик. – Есть такие гады». Следователь и говорит: «Слушай, Гарик, а зачем тебя сажать, если ты такой сознательный? Тут, видишь, дело какое. Сейчас народ разбаловался. Но не всегда нам этих жуликов видать – штат у нас маловат, да и дел, сам понимаешь, хватает. А вот ты, если вместо зоны начнешь собирать под свое знамя расхитителей всех мастей, то мы тебе поможем, чем сможем».

Не знаю уж, сообразил ли Гарик, в какую его должность зачисляют или настолько пафосом проникся, что и сам свои услуги предложил, только закрыли дело уголовное на него. Стал Гарик свою деятельность совершенно вольготно развивать. Курганы ему, конечно, разрывать не разрешили, разве что на случай кого-либо из своих клиентов на этом действии с поличным поймать. Взялся за дело Гарик с комсомольским размахом: клад деда Бабая в тысячу пудов золота отыскать народу предлагает, «золотую арбу», закопанную где-то по дороге из Сыктывкара в Ханой, найти, планами секретными делится, гимн, флаг, памятник неизвестному кладоискателю возвести хочет. Памятник, слышь-ка, в проекте, с Гарика вылеплен, только одежда на памятнике у Индианы Джонса позаимствована. Замахнулся Гарик и на собственную валюту, но по рукам получил – не положено тайному агенту свой портрет под государственными символами располагать.

Пригрозили ему и посоветовали: «Ты не бездельничай, а лучше книжки пиши». «А как их писать? – спрашивает Гарик. – Я ведь только листовки умею». Говорят ему мудрые люди: «Ты не просто всемирный лидер кладоискательства, ты же секретную миссию выполняешь. Поэтому кое-что мы тебе недозволенное позволяем. На литературном складе, знаешь, сколько всякого барахла лежит. Не обеднеют, чай, писатели, если ты то у одного, то у другого по кусочку присвоишь». Так Гарик и сделал. Стал литератором видным. Вернее консультантом и общим редактором. Чекисты все-таки своего кадра поберегли. Так вот и живет припеваючи «всемирно известный король кладоискателей» в своей деревне, пока в нем у чекистов нужда есть, от обидчиков и психиатрических обследований его оберегают, а он им за дружбу такую материалы на интересных субъектов собирает.

Нет, не все еще в нашей стране деньги решают, много еще движущей силы в ней не использовано!

 

Прототип, с которого написан сей пасквиль, конечно, легко угадывается, но я всегда считал его нагловатым малым с неуравновешенной психикой, не более. Возможно, сведения, имеющиеся у г-на Копалкина, позволяют ему делать недвусмысленные намеки на выполнение этим типом тайной миссии. Тогда мне становится непонятен жесткий сарказм автора в отношении отечественных спецслужб, которые обязаны проводить разного рода предупредительные операции, в частности, по охране исторических памятников.

 

По теме: правовой ликбез

  Joomla themes